Вхенли сокол и цветок

Добавлено: 16.09.2018, 02:33 / Просмотров: 33174
Закрыть ... [X]

Вирджиния Хенли

Сокол и цветок

Моему мужу Артуру

Когда мы поженились

тридцать три года назад,

мы были ровесниками.

Сейчас я, конечно, гораздо моложе.

Рецепты и магические зелья, приведенные в этом романе, существовали в действительности и взяты из древней рукописи «Полный травник Калпеппера», написанного астрологом и врачом Николасом Калпеппером. Эти рецепты включены в книгу исключительно для усиления средневековой атмосферы, и ни в коем случае не рекомендуются для повседневного применения.

Глава 1

Молодая девушка высоко подняла руки, ожидая, пока старуха окутает ее обнаженное тело серебристым одеянием, тонким, словно паутина. Прозрачная ткань ниспадала до самых щиколоток, украшенных янтарем, выбранным за магические свойства. Волосы девушки, роскошные, бледно-золотые, словно лунное сияние, вьющимися прядями рассыпались по плечам, доходя до самой талии.

Старуха, отступив, растаяла в полутьме, царившей в комнате на самом верху башни, а девушка, неслышно скользя по полу, оказалась в круге из тринадцати свечей. Она двигалась с такой гибкой грацией, что пламя почти не поколебалось, только высоко взметнулось к потолку и опало, став из желтого синим.

Девушка начала ритуал, размяв травы и пряности в алебастровой чаше, потом поднесла к ним длинную свечу. Ароматный дым розмарина, клевера и мирры, свиваясь клубами, поплыл к потолку, приятно кружа голову. Следуя наставлениям, девушка подняла украшенный драгоценными камнями кубок, пригубила кроваво-красное вино и ясным чистым голосом произнесла заклинание:

– Призываю вас, все Силы Вселенной, и умоляю послать короля и королеву в Англию с тем, чтобы королевский двор отныне находился в столице.

Она пристально уставилась в хрустальный шар, который, казалось, наполнился крутящимся серым дымом, но тут же снова стал прозрачным. Глаза, необычного бледно-сиреневого цвета, от напряжения потемнели и превратились в фиолетовые. Девушка усилием воли «вызывала» образы королевской четы на троне, с коронами на головах.

Снова серый дым наполнил внутренность шара и рассеялся; показались король и королева на судне, пересекающем пролив между континентом и Англией.

В проницательных, когда-то таких же прекрасных глазах старухи, наблюдавшей за внучкой, светилась хищная гордость обладательницы.

– Ублюдок, семя ублюдка, – прошептала она, не сводя глаз с девушки, но тут же протянула руку, чтобы перехватить грубые слова, прежде чем они успеют осесть во времени и пространстве. В конце концов, можно по-разному смотреть на вещи. Джезмин[1] дитя любви, и старуха с детства вбивала в голову внучке, что в ее жилах течет кровь могущественных королей, что по происхождению она принцесса!

Побочный сын усопшего короля, великого Генриха II, Уильям Лонгсуорт, сделал прелестную дочь Эстеллы своей любовницей, но та умерла, пытаясь произвести на свет Божий его дитя, потому что была слишком изящна и миниатюрна, чтобы рожать детей.

Хотя малышка оказалась крохотным болезненным созданием, благодаря самоотверженным усилиям Эстеллы ей удалось выжить. И теперь Джезмин, такой же хрупкой и нежной, как цветок, имя которого она носила, скоро исполнится восемнадцать. На какое-то мгновение Эстелле захотелось навсегда оставить девушку у себя, но она быстро сделала кабалистический знак, чтобы стереть эгоистичное желание.

Джезмин, неожиданно рассмеявшись, выбежала из круга свечей.

– Эстелла, я совсем замерзла! Дай побыстрее мое шерстяное платье!

Бабка поспешила потеплее закутать девушку и, наклонившись, задула свечи.

– Превосходно, Джезмин! Завтра ночью, когда придут деревенские женщины, сделаем так же, как сейчас...

– В этот раз я и вправду видела короля с королевой! Наверно, заклинания подействовали бы сильнее, назови я их имена: Ричард и Беренгария.

– Нет, – твердо объявила старуха, покачав головой.– Навсегда запомни: никогда не будь слишком точна, это затрудняет исполнение желаний. Тебе необходимо, чтобы королевский двор оказался в Англии, а ты смогла стать знатной дамой, а может быть, фрейлиной королевы – любой королевы.

Джезмин, смеясь, кивнула.

– Даже королевы Элинор.

– Опасайся ее ревности! Она так и не простила Генриха за то, что он изменил ей с Розамунд Клиффорд, родившей королю сына, твоего отца, Уильяма. Конечно, Элинор уважает и почитает его как великого графа Сейлсбери, но ты, дитя его любви и к тому же столь изысканно прекрасное, станешь острым шипом, терзающим сердце и пробуждающим неприятные воспоминания. Эта старая волчица не задумается уничтожить тебя!

Джезмин быстро сменила тему:

– Ты в самом деле считаешь, что я смогу убедить деревенских женщин, будто обладаю колдовскими чарами?

– Нет ничего легче, любовь моя! Суеверия – вот что главное в жизни этих деревенских простаков! Я давно уже вбила им в головы, что владею неземными силами. Кроме того, какое колдовство им необходимо? Средства, чтобы избавиться от бед и несчастий, причиненных мужчинами?

Она с отвращением выплюнула последнее слово. Эстелла часами могла разглагольствовать на эту тему и всегда с неизменной злобой. Собственный муж беспощадно избивал ее, когда был пьян, и Эстелла не скрывала, что непременно отравила бы негодяя, не прикончи его раньше удар вражеского меча. Ее единственной радостью в этом несчастливом замужестве была прелестная дочурка. Но и эта красота оказалась проклятием, поскольку привлекла графа и послужила причиной ее безвременной гибели. Если верить госпоже Эстелле Уинвуд, Бог создал мужчин, любых – королей, рыцарей, крестьян, – лишь на горе женщинам, и старуха посвятила всю свою жизнь, чтобы держать внучку подальше от них.

– Крестьянка начинает с того, что просит любовное зелье, желая завлечь любовника, потом – талисман, чтобы уберечься от зачатия и наконец – средство, чтобы избавиться от плода. Припоминаешь, чтобы они когда-нибудь просили еще о чем-то?

В глазах Джезмин блеснули веселые искорки.

– Разве только мази и притирания, чтобы залечить раны и синяки от побоев.

– Вот именно, – удовлетворенно кивнула Эстелла.– Запомни все хорошенько и ничего не бойся!

– Кстати о притираниях: я перед сном хвтела закончить еще одну страницу, ну страницу травника, ту, где речь идет о болиголове. Прошу, проверь, все ли верно, прежде чем я сделаю рисунок, – попросила Джезмин.

Эстелла подошла к большому дубовому столу, провела пальцами по пергаменту: «...Болиголов крапчатый, обыкновенный, стебель зеленый, высотой четыре-пять футов, в красных пятнах. На узлах большие разлапистые листья, расположенные друг против друга, по краям зазубренные, темно-зеленого цвета. Зонтичное растение: в июле цветет белыми цветами, дает много беловатых плоских семян. Имеет сильный, дурманящий, неприятный запах. Растение находится под влиянием планеты Сатурн. Болиголов чрезвычайно холоден и очень ядовит, особенно при приеме внутрь. Применяется для лечения различных наружных воспалений, опухолей всех частей тела, а также огня Святого Антония, волдырей, ушибов и ползучих язв. Растертые, положенные на лоб листья помогают при красных опухших глазах. Печеный, привязанный к рукам корень излечивает подагру. При отравлениях болиголовом лучшее противоядие неразбавленное вино».

– Превосходно, – довольно улыбнулась Эстелла, – недаром у тебя такая великолепная наставница! Спокойной ночи, дитя мое, не сиди всю ночь за рисованием. Я пришлю Мег с ужином. Нужно попробовать хоть немного откормить тебя!

Джезмин любила рисовать, умела искусным чередованием света и тени сделать так, чтобы ее цветы казались настолько живыми, источающими аромат, что хотелось протянуть палец и коснуться капли росы на листочках.

Не успела девушка сесть за стол, как неизвестно откуда появившийся воробей уселся на край чаши с вином.

– Кш-ш, Фезер, кш-ш, – прошептала Джезмин, осторожно взмахнув рукой, и крохотная птичка, вспорхнув, уселась на потолочной балке. Сосредоточенно прикусив язык, Джезмин полностью погрузилась в свое занятие и не заметила, как Фезер вновь слетел вниз и окунул клювик в кроваво-красное вино, а потом, откинув головку, жадно глотнул.

Девушка уже мыла кисти, когда Йег, молодая горничная, вошедшая с подносом, поставила его на стол и тревожно вскрикнула:

– Ой, миледи, маленькая птичка мертва! Воробей и в самом деле лежал на спине; крошечные скрюченные лапки торчали вверх.

Джезмин испуганно подняла глаза, но тут же рассмеялась.

– Да нет, просто опять пьян! Ах ты, гадкий мальчишка! – Укоризненно покачав головой, она осторожно подхватила воробья, поцеловала крошечную головку. Потом допила вино, протерла кубок салфеткой и опустила в него птицу.– Ну вот, здесь тебя никто до утра не тронет.

Госпожа Уинвуд с внучкой жили в Уинвуд-Кип, небольшом поместье с высокой башней, дарованном ей графом Сейлсбери и расположенном на дальней окраине Сейлсбери-Плейн, около Стоунхенджа. Все слуги были взяты в усадьбу из соседней деревушки. Эстелла предпочитала видеть вокруг себя женщин, но поскольку в конюшне нельзя было обойтись без мужчин, брала в услужение только мальчиков до четырнадцати лет. Времена были тяжелые, беззаконные, поскольку король Ричард Львиное Сердце решил отправиться в крестовый поход, а страной правили могущественные лорды, без конца враждовавшие между собой из-за земель, замков и власти. Однако женщины жили не ведая страха – их покровителем был сам великий граф Сейлсбери, сводный брат короля. Хотя его резиденция в Сейлсбери, где стоял главный замок, была расположена всего в двенадцати милях от Уинвуд-Кип, Джезмин не часто видела отца – ведь он поклялся королю охранять приграничные территории между Англией и Уэльсом. Под его командой находились сотня рыцарей и почти двести тяжело вооруженных всадников, поэтому Эстелла старалась, чтобы Джезмин как можно реже навешала отца и не выходила за пределы женской половины замка.

У графа было две законные дочери – наследницы его огромных поместий, с детства обученные всем премудростям ведения домашнего хозяйства и управления замками будущих мужей, ведь от девушек ожидалось, что они смогут удачно выйти замуж.

Хотя Уильям искренне любил малышку Джезмин, но поняв, что крохотное болезненное созданьице может не выжить в его замке, с готовностью поручил ее заботам родной бабки, которая сделала все, чтобы вдохнуть жизнь в девочку. Джезмин получила довольно необычное воспитание, чтобы не сказать больше. Ребенка, слишком маленького и хрупкого, чтобы стать в будущем женой и матерью, наставляли в изящных искусствах: музыке, рисовании, каллиграфии, ботанике, поэзии и магии. Она словно существовала в зачарованном мире, где реальность переплеталась с фантазией, но эта странная жизнь идеально подходила для столь нежного существа.

Рассвет принес прекрасное солнечное утро, одно из лучших за весь год. Стоял конец апреля; деревья в саду были усыпаны цветами, с первыми лучами солнца запели птицы. Эстелла вошла в спальню внучки, когда та одевалась.

– Хорошо, что ты уже встала. У нас много дел сегодня. Нужно успеть подготовиться к вечернему собранию.

Джезмин осторожно стряхнула колючий шарик с домашней туфельки и улыбнулась, услыхав протестующий визг ежика.

– Тише, Квилл, ты и так полночи не давал мне спать своим топотом, а вот теперь, когда сам захотел отдохнуть, даже притронуться к себе не позволяешь!

– Он ночной зверек, Джезмин. Его не переделаешь. Почему ты не оставила ежа в башне? – Эстелла.

– Фезер опять напился до потери сознания, и я боялась, что Квилл его сцапает, – призналась Джезмин.

– М-да, – процедила Эстелла, поджав губы.– Истинно мужское поведение!

Женщины ступили за порог и остановились, ошеломленные буйством красок. Джезмин, заметив тонущую в птичьей купальне пчелу, опустила в воду палец. Несколько секунд насекомое сидело совершенно неподвижно, а потом деловито начало вытирать головку и усики передними лапками. Поскольку они все равно направлялись сначала к ульям, Джезмин позволила мохнатому созданьицу оставаться на своем пальце, пока они наконец не добрались до пчельника. Первый сад был засажен с таким расчетом, чтобы привлечь как можно больше пчел и бабочек. Под боярышником, вишнями и дикими яблонями цвели бордюры и клумбы флоксов, гвоздик, лимонной вербены, примул и гиацинтов. Газон пестрел лютиками, клевером и маргаритками, над которыми вились пчелы.

Эстелла завернула соты в сетчатую тряпочку, положила в корзину, и женщины прошли через живую изгородь в сад, где росли лекарственные растения. Там они собрали шалфей, мяту, дягиль, мак и алкану, а потом решили нарвать в соседнем лесу зверобоя и болиголова.

Этой ночью они раздали деревенским женщинам почти все собранные травы: зверобой от бесплодия, мак от зубной боли, алкану от ожогов, дягиль – чтобы побыстрее излечить синяки и ушибы. Но большинство пришли за зельями для своих мужей: снадобьем из болиголова, чтобы унять похоть, или из мяты, чтобы наоборот разжечь ее и пробудить желание. Остальным не терпелось увидеть собственными глазами колдовство. Как и предыдущей ночью, Эстелла нарядила внучку в тончайшее шелковое одеяние, и девушка вступила в круг из тринадцати свечей. Джезмин снова начала ритуал, размяв травы в алебастровой чаше; к потолку поплыл душистый дым. Пригубив кроваво-красного вина из украшенного драгоценными камнями кубка, она громко произнесла каждое желание, взывая к потусторонним силам, а потом, глядя в хрустальный шар, сказала каждой женщине в точности то, что та хотела услышать. Да, не пройдет и месяца, как избранник признается в своих чувствах, да, родится именно мальчик, а не девочка, да, муж отныне будет хранить верность, да, в этом сезоне охота окажется удачной.

Женщины были ошеломлены и очарованы редкой красотой и совершенством форм юной волшебницы. Мантия серебристо-золотых волос, окутавшая изящную фигурку девушки, придавала ей вид неземного создания, пришедшего из иного мира. Отсвет пламени свечей образовал нимб вокруг ее головы, и ни в ком не возникло ни малейшего сомнения, что перед ними – сказочная принцесса, которая может предсказывать будущее и обладает магической колдовской силой.

Было уже около полуночи, когда ушла последняя гостья и хозяйки остались одни.

– Эстелла, – встревоженно призналась Джезмин бабушке, – сегодня у меня не было видений. Ни единого!

– Дорогое дитя, истинные видения так редки и не всегда понятны, но зато ты прекрасно все выполнила сегодня и держалась, словно верховная жрица храма Вселенной.

– Но я чувствую себя просто мошенницей, – пожаловалась девушка.

– И думать не смей, что ты кого-то обманываешь! Я уже сто раз говорила, мы не занимаемся магией и чудесами! То, с чем мы имеем дело, основано на вере, убеждении. Если вера этих женщин достаточно сильна, их желания исполнятся. Люди любого ранга и положения, необязательно крестьяне, но и благородного происхождения, живут гораздо спокойнее и счастливее, когда им есть во что верить. Ну что ж, думаю, мне пора отдохнуть. Нет ничего более утомительного, чем вся эта чернь.

Джезмин ласковым взглядом проводила шагавшую к двери бабушку. Хотя Эстелле было уже под шестьдесят, держалась она прямо и гордо, а ум оставался таким же проницательным и ясным, как в двадцать лет, а может, и еще острее.

Но Джезмин по-прежнему испытывала легкое разочарование: как жаль, что она не обладает истинной силой!

Сбросив серебристое одеяние, девушка потянулась было к теплой бархатной ночной сорочке, но внезапно отдернула руку... Что-то заставляло ее попытаться еще раз, последний. Может, оставшись одна, она сумеет лучше сосредоточиться?

Джезмин нагнулась, старательно зажгла все свечи, обнаженная вступила в круг и, терпеливо повторив весь ритуал с самого начала, пристально уставилась в хрустальный шар. Внезапно в прозрачной сфере мелькнула молния. Девушка застыла как парализованная: гром и молния были единственным, чего она боялась в жизни. Пока она стояла, словно прикованная к месту, в шаре появился темный образ – лицо мужчины, такое грозно-зловещее, что Джезмин с криком отпрянула. Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось, но пока девушка спешила скрыться из темной холодной башни в уютное убежище – свою спальню, это странное лицо по-прежнему стояло перед глазами, и, хотя было отчасти скрыто шлемом с блестящим забралом, глаза горели неистовым жестоким пламенем, и Джезмин затряслась от страха, в твердой уверенности, что видела самого дьявола.

Глава 2

Уильям, маршал всей Англии, находился сейчас в своей главной резиденции, неприступном замке Чепстоу, на границе между Англией и Уэльсом, но вот уже больше недели не наслаждался уютом собственной постели. Вдоль берега реки Северн было воздвигнуто сто шатров, чтобы разместить рыцарей, имеющих владения в Уэльсе. Лорд Ллевелин, самозваный король Уэльса, поднял мятеж, и вся страна вновь была охвачена восстанием.

Уильям Маршалл, граф Пемброк, был самым богатым землевладельцем в Уэльсе, и границы графства Пемброк простирались от Сен-Брайдз-Бей до Кармартена.

Но отнюдь не только он был заинтересован в сохранении мира в своих поместьях. Уильям Лонгсуорт, граф Сейлсбери, привел своих рыцарей и тяжелую конницу на военный совет и раскинул шатры рядом с шатрами Хьюберта де Берга, Хранителя Уэльских Маршей[3].

Один из воинов, высланных на разведку, только что вернулся, и вожди поспешили в самый большой шатер, служивший штаб-квартирой. Разведчик, переодетый уэльским рыцарем, с длинными усами, в кожаной тунике, обнажавшей руки, схваченные на предплечьях золотыми браслетами, сбросил насквозь промокший багряный плащ и с благодарностью принял кружку с элем, протянутую молодым сообразительным оруженосцем.

– Милорды, – начал он, задыхаясь и ставя на стол с картами пустой сосуд.– Ллевелину удалось собрать больше людей, чем мы предполагали. Сейчас он осадил несколько замков на юго-западе.– При этих словах он взглянул на Уильяма Маршалла: именно тому принадлежали осажденные замки.– Остальные владения на юго-западе уже захвачены. Одно в Бридженде, одно в Маунтин-Эш и еще...

– Клянусь Богом, Маунтин-Эш мой! – взорвался Фолкон[4] де Берг, резанув яростным взглядом измученного разведчика.– Де Берг, ко мне! – заревел он.

Услыхав семейное имя, употребляемое как военный клич, рыцари Хьюберта немедленно примчались на призыв вождя, и де Берг сразу же покинул шатер, не желая больше ничего слушать, – недаром его прозвали Князем Тьмы: все знали, что в пылу битвы этот молодой человек становился похожим на самого сатану.

При виде такого внезапного ухода Уильям Лонгсуорт поднял брови, а Уильям Маршалл, усмехнувшись, ответил на невысказанный вопрос:

– Клянусь телом Христовым, на этот раз нашла коса на камень! На месте врага я поостерегся бы связываться с де Бергом! У него всего один замок, а я точно знаю: Фолкон никогда не отдаст без боя то, что принадлежит ему!

– Лошади валятся под ним от усталости, – вмешался Хьюберт де Берг, – а когда его люди умоляют о передышке, Фолкон с презрительной усмешкой оставляет их на дороге и мчится дальше. Истинно нормандский лорд с пламенем битвы в крови.

– Вы, должно быть, очень гордитесь таким сыном, – заметил граф Сейлсбери, у которого были одни дочери.

Но Хьюберт с сожалением покачал головой.

– Я всего лишь его дядя, милорд.

Военный совет затянулся допоздна. Предлагаемые планы действий отвергались один задругим. Только на следующее утро бароны достигли соглашения и выработали совместную стратегию. На третий день последовал приказ свернуть лагерь, но только на четвертые сутки последние из солдат потушили костры и приготовились к походу.

Граф Сейлсбери был уже готов вскочить на боевого коня, когда увидел молодого рыцаря, показавшегося ему знакомым.

– Вы, кажется, один из людей Фолкона де Берга? – осведомился он.

Норман Жервез был поражен тем, что сводный брат короля обратился к нему.

– Да, милорд граф, – ответил он сдержанно, не понимая, за что удостоился такой чести.

– И сопровождали его в Маунтин-Эш? Он помчался туда, как Ангел Смерти, чтобы вернуть замок.

– Мы вернулись, милорд граф, – не вдаваясь в подробности, ответил Жервез.

– А Маунтин-Эш? – продолжал допытываться граф.

– Он взял замок. И сумел обличить предателя. Голова кастеляна сейчас красуется на воротах.

– Но у де Берга не было времени для осады! Как ему это удалось?

– Штурмовал стены, – ответил рыцарь так спокойно, будто говорил о самой естественной вещи в мире.

Граф Сейлсбери ошеломленно взглянул на Жервеза.

– Спросите де Берга, может ли он поговорить со мной.

Но только несколько часов спустя Фолкон де Берг на громадном боевом коне Лайтнинге[5] подъехал к Уильяму Лонгсуорту, графу Сейлсбери. Оруженосец графа, почтительно поклонившись, придержал лошадь, чтобы не слушать разговора могущественных лордов. Уильям задумчиво рассматривал де Берга, мысленно отмечая мощные бедра, массивные мускулистые руки, темное свирепо-жесткое лицо. Потом, сузив глаза, без обиняков перешел к делу:

– Это правда, что вы штурмовали замок?

– Они недооценили силу моего гнева. Больше этой ошибки не повторят, – спокойно ответил де Берг.

– Но как вы можете быть уверены, что подобное не случится снова? – рассудительно осведомился граф.

Волчья усмешка Фолкона де Берга мелькнула и мгновенно пропала.

– Я взял в заложники сына нового кастеляна. Он знает, что, если предаст меня, мальчишке не жить.

Уильям удовлетворенно кивнул. Граф успел по-своему оценить лорда де Берга, и ему явно понравилось увиденное. По рождению Фолкон принадлежал к могущественной семье де Бергов. Его прадед появился в Англии вместе с войсками Вильгельма Завоевателя и помог тому покорить Ирландию. Отец Фолкона безвременно погиб, но дядя, Хьюберт де Берг, Хранитель границ, был к тому же шерифом графств Херфорд, Дорсет, Сомерсет и Беркшир. Другой дядя Фолкона, Уильям де Берг, был владетелем Коннота и области Лимерик, составлявших почти пятую часть Ирландии.

Наконец Сейлсбери облек свои мысли в слова:

– Кто-нибудь из де Бергов является вашим сюзереном?

Фолкон покачал головой.

– Нет, милорд. У меня всего один замок, но права мои на владения безраздельны и неоспоримы. Я связан присягой верности только с королем.

– Тогда вы окажете мне большую честь, если будете сражаться бок о бок со мной, под моими знаменами.

– Я крайне польщен вашим предложением, милорд, – не колеблясь ответил де Берг.– Я буду биться рядом с вами, но под собственным знаменем.

Граф Сейлсбери и не подумал оскорбиться. Молодой де Берг не желал ни от кого зависеть и без церемоний давал это понять!

Следующие двое суток Сейлсбери смог поближе познакомиться с рыцарем. Тот всегда носил полное боевое вооружение; со стороны было тяжело смотреть, как он выдерживает такой вес. Сейлсбери никогда не видел его спящим. Де Берг знал имена всех своих людей, не только рыцарей, но и вассалов и кастелянов тоже. Когда они разбивали лагерь, Фолкон обходил костры, останавливаясь, чтобы поговорить с людьми, ответить на вопросы, взглянуть на лошадей. Он даже не гнушался тратить время на беседы с простыми солдатами и поэтому точно знал, чего можно ожидать в бою от каждого. Де Берг обладал безоговорочной властью над своими людьми и добивался этого с такой видимой легкостью, что потряс даже много повидавшего в жизни Сейлсбери. Этой ночью, когда остальные вожди пили, играли в карты и забавлялись со шлюхами, Сейлсбери подошел к костру де Берга.

– По-моему, вы выполняете обязанности лучше любого капитана. Если я дам вам пятьдесят рыцарей и сотню тяжеловооруженных всадников, сумеете командовать ими так же хорошо, как и своими?

– Сами знаете, что смогу, милорд, иначе не предложили бы, – весело сверкнув темными глазами, ответил де Берг.

– Завтра доберемся до Бридженда. Они в вашем распоряжении для этой первой схватки.

– Придется встретиться с ними сегодня, чтобы получше познакомиться, да и им нужно знать, чего ожидать от меня.

– Тело Христово, – простонал Уильям, – неужели ты никогда не спишь, парень?

Снова блеснула волчья улыбка.

– Успею выспаться в могиле! Англо-нормандская армия медленно продвигалась вперед сквозь непрестанные апрельские ливни, не щадившие ни людей, ни животных, так что на солдатах гнила одежда и ржавели кольчуги. Обозные телеги и осадные машины, баллисты, предназначенные для того, чтобы обстреливать стены камнями, увязали и тонули в грязи в самые неподходящие моменты, доводя людей до отчаяния и изнеможения. Но Фолкон де Берг постоянно ухитрялся находить занятия для своих солдат так, что у них не было времени ныть и жаловаться. Он воспользовался всеми преимуществами медленного марша, поняв, что может отвести своих людей дня на два и позже успеть присоединиться к основным силам. Было раннее утро; туман еще не рассеялся, когда Фолкон де Берг, твердо вознамерившись взять замок до восхода солнца, попал в засаду. Шайка валлийцев, спрятанная в рощице, осыпала врагов стрелами. Но отступать и скрываться было не в характере де Берга. Его людям было приказано ни днем, ни ночью не снимать лат и кольчуг, поэтому те, кто ослушались и имели глупость пасть жертвой меткости валлийских лучников, не услышали слов утешения и сочувствия от товарищей.

Де Берг пустил коня в галоп и помчался во главе своего отряда, намереваясь обратить в бегство и растоптать врага. Звуки и запахи битвы опьянили его: свист стрел, впивающихся в мягкую плоть или со звоном ударяющихся о металлические щиты; вонь пота, крови, рвоты... страха. Стоны, вопли и всхлипывания постепенно замирали, вытесняемые гулким стуком сердца, отдававшимся в ушах Фолкона. В этот ранний час он действовал мечом без малейшего усилия, потому что с самой юности был приучен сражаться с рассвета до заката и еще долго после того, как немела правая рука.

Он прикончил с дюжину валлийцев, некоторые попали под копыта боевого коня, так что земля стала скользкой от крови и размазанных внутренностей. Фолкон сам воспитал Лайтнинга, и конь в бою был свиреп и яростен и нападал на врагов.

В этот момент де Берг заметил юношу в кожаной тунике, в ужасе отпрянувшего от оскаленных зубов и тяжелых копыт жеребца. Валлиец, не удержавшись на ногах, упал; шлем свалился на землю – – длинные черные шелковистые пряди рассыпались по плечам. Ошеломленный Фолкон сообразил, что перед ним женщина, которую едва не раздавил Лайтвинг, и, молниеносно спрыгнув, наклонился над девушкой. Стянув тяжелую латную перчатку, он провел загрубевшей рукой по упругим ногам девушки. Та плюнула ему в лицо. Фолкон, не задумываясь, сжал пальцы в кулак с силой ударил валлийку так, что она потеряла сознание, и, перекинув через седло бесчувственное тело, вновь ринулся в битву.

Когда схватка была окончена, оставшихся в живых человек двенадцать валлийцев взяли в плен. Среди них была и женщина. Остальные были ранены или корчились в смертных муках. Кроме того, англичане захватили около тридцати голов скота, спрятанного в лесу.

К концу первой недели Фолкон взял два замка, Скенфрит и Ллантилио, и намеревался просить короля пожаловать ему захваченные владения.

Войска Уильяма Маршалла ждали только отставших обозов, чтобы двинуться на Пемброк, оставив Сейлсбери и Хьюберта де Берга отвоевывать оставшиеся земли и замки.

Наконец прибыли обозы с провизией и фуражом, доставленными из имений маршала в Страйгуиле, Уэстоне и Бэгуорте. Получение припасов для армии, находящейся на марше, всегда было делом нелегким, так что в этот вечер в лагере царило почти праздничное настроение. Вожди отдыхали у горящей жаровни в палатке маршала, наслаждаясь свежим элем и большой головкой сыра, присланной его предусмотрительной супругой.

– Ты счастливец, Уильям, – заметил Сейлсбери, с довольным видом вытирая рот рукой.– Хорошая жена, опора мужу, – дороже золота.

Хьюберт де Берг добродушно хлопнул племянника по плечу.

– Именно это я и говорил пареньку, да не один раз, а уж теперь, когда у него три собственных замка, трудненько будет управляться в одиночку.

– Не уверен, что мне так уж необходима жена, – ухмыльнулся Фолкон, – но с готовностью признаю, что пора подумать о семье.

Хьюберт продолжал настаивать, так как считал, что сыновья Фолкона внесут приток свежей крови в могущественную семью де Бергов.

– Можно бы посвататься к вдове Уорвика, но боюсь, охотников на нее и без того слишком много: уж очень богатое приданое!

Фолкон де Берг свел брови.

– Предпочитаю завоевывать земли в бою или получать их в награду от короля.

– Это делает тебе честь, но не стоит отказываться от женщины только потому, что у нее неплохое приданое, – возразил Сейлсбери.– Поскольку у меня нет сына, дочери Эла и Изабел получат все. Я предпочел бы видеть зятем безземельного рыцаря, достаточно сильного, чтобы защитить и удержать владения моей дочери, чем какого-нибудь титулованного барона или графа, изнеженного и избалованного.

Мужчины вновь наполнили кожаные кружки и, громко смеясь, начали перечислять Фолкону, какими достоинствами должна обладать будущая невеста. Список был коротким, но достаточно содержательным: прежде всего, женщина должна быть способной рожать крепких сыновей, с детства учиться умению хозяйничать, всему необходимому, чтобы справиться с тысячью и одной обязанностями владелицы замков и угодий, зачастую весьма нелегкими, и наконец последнее, но отнюдь не менее важное – невесте следует принести в дар будущему мужу как можно больше земель, замков, городов и деревень, вместе с данью живущих там рыцарей и податями крестьян.

Разговор о женщинах вскоре возбудил в мужчинах похоть; то и дело кто-нибудь вставал и выскальзывал из шатра, желая утолить вожделение с одной из многочисленных шлюх, неизменно следующих в обозе любой армии, находящейся на марше.

Фолкон решил отправиться в свой шатер, и Хьюберт проводил его.

– Клянусь перчаткой Господней, мальчик, Сейлсбери, по-моему, хочет видеть тебя своим зятем. Может, ты прав, что воротишь нос от графини, – объявил он, имея в виду вдову Уорвика.

Фолкон покачал головой.

– Признаюсь, что по натуре достаточно честолюбив, но Сейлсбери – сводный брат короля. Не считаешь, что это слишком высоко для меня?

– Кровь де Бергов ничем не хуже крови Плантагенетов... а может быть, и лучше! По крайней мере, мы не наделены проклятой вспыльчивостью Плантагенетов, больше похожей на безумие.

– Разве, Хьюберт? Меня довольно часто обвиняли в этом, – ответил Фолкон, растянув губы в жесткой ухмылке.

– Это всего лишь пламя в твоих внутренностях, – с гордостью объявил Хьюберт.

У входа в шатер де Берга, встревоженно хмурясь, маячил Жервез. Завидев Фолкона, он тихо прошептал:

– Милорд, один из заложников просит аудиенции.

– Скажи – нет, – коротко ответил де Берг. Оруженосец поколебался.

– Это женщина, милорд.

– Скажи ей нет, – повторил Фолкон. Жервез нервно откашлялся.


Источник: http://iknigi.net/avtor-virdzhiniya-henli/62909-sokol-i-cvetok-virdzhiniya-henli/read/page-1.html



Рекомендуем посмотреть ещё:



Похожие новости


После чеснока какую культуру можно сажать
К чему снится один цветок розы в
Посадка сибирской пихты
Как посадка в торфяные таблетки
Сорт умывальников
Сорт лука для выгонки на зелень
Как посадить азалию комнатную
Виноград сорт рафинад


Вхенли сокол и цветок Вхенли сокол и цветок
Вхенли сокол и цветок


Книга "Сокол и цветок " - Хенли Вирджиния - Читать онлайн. - ЛитМир
Вирджиния Хенли - Сокол и цветок » Электронные книги. библиотека LibFox




ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ